В 7:30 срабатывает мой будильник. Я отключаю его, собираюсь встать. Нет ну не прямо сейчас, хотя бы пару мгновений полежу с закрытыми глазами. 8:00. Эээ, куда делись полчаса?? Не понимаю.. Безнадежно опаздываю. Заглатываю несколько ложек мюсли сдобренных фруктовым йогуртом, наспех рисую черные стрелки по контуру глаз, надеваю изящные швейцарские часы и туфли на высоком устойчивом каблуке. Стук в дверь. Это пришла Катя. Торопит меня. А мне еще столько нужно закинуть в бездонную сумку: массажную расческу, солнцезащитные очки, фотоаппарат, косметичку, влажные салфетки с ароматом персика, плеер, прокладку, пухлую желтую папку с упражнениями по немецкому, деньги, ключи, карточки, телефон, флакончик французских духов Van Cleef&Arpes. Да, Катя я уже готова. Нет стой, еще нужна карта города, популярный разговорник, жвачка в мягких пластинках, разноцветные текстовыделители, гигиеническая клубничная помада. Да-да, Катя, я же уже сказала, что все!! Минутку, сейчас возьму еще проездной, губку для обуви, сапфирную пилочку и шоколадку. Бежим на наш 77 автобус, едем, пересаживаемся на Jakominniplatz на 1-ый трамвай, едем мимо старинной главной площади, пестрых магазинов, ароматных кондитерских, только что вынесенных круглых столиков кафе, пеоресекаем угрюмый Мур, проезжаем малахитовые футуристичные пупырышки Кунстхауса, минуем Хауптбанхоф, обещающий приключения в ближайший виикэнд. Вот и долгожданная Alte Postrasse. Через стекло видим череду современных корпусов нашего университета – Фаххохшуле Йоаннеум (Fachhochshule Joanneum). Бегом на курсы немецкого «для продолжающих». Там уже начала занятия наша интернациональная группа. Финны, шведы, датчане, норвежцы, голландцы, мексиканцы, поляки, и мы подоспевшие русские :)
Занятия проходят продуктивно. Рисуем у друг друга в тетрадях, учим испанские слова, пинаемся под партами, ждем перерыва, выходим на открытую террасу, греемся на солнышке, пьем кефир, который здесь почему-то называется «масляное молоко», возвращаемся, пишем друг другу записки, коверкаем немецкие слова, смотрим на часы, смотрим в окно на зеленые хребты, опять на часы. Ура, свобода!!!


Терраса




( German course )

Держа в руках волшебные бумажки, я резко успокоилась. Лекарство подействовало, и я потихоньку начала втягиваться в местную жизнь.

Когда тебя связывает с домом слишком много, освоиться на новом месте нереально трудно. Чувствуешь себя птенцом, который выпал из теплого мягкого гнезда, и шмякнулся о жесткую незнакомую почву. Вокург нет никого, кто дорог тебе и любим. Представьте, совсем никого. Ты вдруг оказываешься один. Открываешь дверь своей новой комнаты, переступаешь порог, а там пусто, все холодное, чужое, здесь ничего не принадлежит тебе. Комната еще помнит старых хозяев: на стене висят ошметки скотча, на двери – ужасающая наклейка высунувшего язык красноволосого клоуна. Садишься на голую кровать, смотришь в окно на загоревшиеся огни окон, и понимаешь, что ни в одном из тысяч окон этого города нет ни одного родного человека, который бы завидив тебя, улыбнулся, радостно вскочил, сжал тебя в объятих и пробормотал что-то вроде: «Блин, а я чертовски соскучился».

Я как будто инвалид, у которого отняли конечность, а он все еще ощущает ее, даже как будто может пошевелить пальцами. Чувствую родных мне людей, но их уже нет рядом. Их ампутировали, вырвали с мясом. Только мне не сделали наркоз. И я ору от боли. Плачу. Тело судрожно бьется от болезненных спазмов.

И в такой момент я понимаю, что у меня есть одна соломинка не сойти здесь с ума – поехать к самому родному, рядом с кем и есть мой дом. Сейчас он в Милане.
Я сажусь на трамвай и спешу на главный вокзал. Там незадумываюсь обмениваю у приветливого старичка все свои бумажки, что откладывала летом, работая с детьми, на другие, бледно-желтые с надписью «Грац-Милан». Боже, я спасена!

С Катей мы не можем скрыть своего восторга. И порой прыгаем и обнимаемся прямо посреди улиц от переполняющих нас эмоций. Грац очень красивый город, особенно ночью, когда на улицах зажигаются тысячи разноцветных сияний. Чувствуем себя словно среди декораций, на съемок какого-то романтического фильма.

Грац изнутри светится чистотой. Даже когда сворачиваешь с главных площадей на маленькие нелюдимые улочки. Мне кажется, можно снять обувь, пройтись босиком, и ступни ног останутся такими же нежно-розовыми.

Люди здесь очень честные. Прямо перед витринами магазинов, без всякого присмотра, стоят лотки, с разными видами шоколада. Прохожие берут их в руки, с любопытством разглядывают, а потом кладут обратно в коробку. Интересно, в России их растащили бы за полчаса или минут 5 хватило? )

В Граце повсюду киоски и магазинчики с теплым ароматным хлебом и мягкими, таящими во рту булочками. Я не очень-то люблю выпечку, но здесь она божественна. Стоя на остановке в ожидании бесшумно подъедущего трамвая, эти теплые запахи, обвалакивают и манят меня на сладкие преступления против фигуры.

Без приключений мы улететь не можем. У Кати на таможенном контроле перерывают чемодан, меня сотрудники аэропорта принимают за русскую путану с психическими отклонениями и устраивают допрос, а весы на регистрации багажа показывают загадочный перевес на 8 кг. Родина явно не хочет отпускать таких клевых девчонок.

Но вот мы летим облаках, похожих на сахарную вату, и читаем во взглядах друга друга волнительное предвкушение чего-то нового и неизведанного, немного пугающего. Повсюду слышна немецкая речь, такая тихая, вполголоса. Австрийцы почему-то не хлопают при приземлении. Видимо, они просто никогда не летали российскими авиалиниями. А у нас с Катей бурный восторг. Мы вообще разительно отличаемся от австрийцев. Они размеренные, задумчивые и сдержанные. А мы веселые, эмоциональные, много жестикулируем и громко радуемся, заметив что-нибудь интересное. Поэтому австрийцы тоже смотрят на нас заинтересовано. Австрийские мужчины очень вежливые, завидев наши мучения с адски тяжелым багажом, спешат на помощь с другой половины вокзала. Австрийские женщины очень простые, приветливые, совсем не следят за модой и стилем, но зато в их лицах чуть больше тепла и одухотворенности что ли.

Цены в Австрии кусачие. Но с таким волшебным голосом, как у Кати мы точно не пропадем. Он у нее нежный и чистый, как ванильный зефир. Смеемся, если будет совсем туго, то организуем группу: она будет петь, а я – танцевать.)

Ты уехал. И у меня остался только один повод для радости. Что у меня от тебя нет детей. А то, боюсь, они бы умерли от обрушившейся на них нежности.

А еще я рада, что скоро тоже уезжаю из Питера.
Здесь опустело, становится холоднее, и пулеметной очередью зарядили дожди.

PS Ты хотел перед отъездом сходить в суши. Не расстраивайся, мой милый, я обещаю съесть и твою порцию!

Руки на морозе чуть замерзли и я пыталась отогреть их теплым дыханием. Последние три зимы я очень редко гуляла. Даже когда появлялось время, я проводила его в кафе, кино, развлекательных центрах. Я уже забыла, что такое, когда от долгого торчания на холоде предательски краснеет нос, пощипывает кожу и не чувствуешь пальцев на ногах. Поэтому сегодня я испытывала сладкое ощущение от того, что могу потратить время без смысла и комфорта.

В округе не так много мест, где можно погулять и чаще всего я иду на Муринский ручей. Зимой здесь не так красиво, а вот летом он напоминает небольшой оазис среди урбанистической пустыни.

Мои шпильки неспешно ступали по покрытой настом дорожке, и выбирали себе ровный путь посередине, там, где было посыпано песочком, чтобы не дай Бог не поскользнуться.

И вдруг меня пронзило: упасть не так страшно, как идти все время одним безопасным путем. Я резко развернулась и пошла обратно по льду, через пару мгновений вновь поменяла направление, я проделывала это несколько раз по разным траекториям. Потом свернула с дороги на оледеневший покатый склон и устремилась вниз.

Думаю, смотрелись мои перемещния довольно странно, но на меня все сильнее и сильнее накатывала волна безграничной легкости. Теперь я не только понимала свободу, я чувствовала ее вибрации по всему телу. И тут произошло что-то совсем невероятное. Моя походка вдруг изменилась. Спина, словно нащупав стержень внутри, распрямилась, плечи расправились, грудь подалась вперед, бедра стали легко покачиваться из стороны в сторону, ноги уверенно ступали чуть с захлестом. Господи, это же моя походка несколько лет назад!!! Гордая осанка, беззаботно виляющая попа и движения плавные без зажимов. Я не могла скрывать улыбку, внутри меня струилось тепло. Я возвращаюсь. Я возвращаюсь к себе!

Когда я остаюсь одна, со мной начинает говорить голос изнутри. Этот голос не громкий и не тихий, не высокий и не низкий, но звучит очень чисто и уверенно. И я чувствую, как он эхом прокатывается внутри меня.

Самая гнусная ложь – ложь самому себе. Нужно быть честным до конца. Искренний вопрос: «ЭТО то, чего я хочу?» способен перевернуть многое. И если он отрицательный, не стоит надеяться, что все само собой образуется.


Уходя, мы боимся потерять больше, чем можем приобрести. Не нужно бояться. Перестав цепляться за то, что имеешь, жизнь открывает перед тобой палитру новых дорог.

Почувствуй, как бурлит жизнь внутри тебя. Не оберегай старое, как курица-наседка свои яйца, тем паче, что они уже не первого сорта.

Живи. Люби. Чувствуй. И помни: «Никогда не поздно понять, что в жизни по-настоящему важно и начать бороться за это!»

Несущийся на меня автомобиль отчаянно засигналил, и я вдруг поняла, что двигаюсь по какой-то запрограммированной траектории, потеряв связь с происходящим.

Я как единый комок нервов , который не может разжаться. Глаза застыли в неподвижности, а внутри сомненья раздирают сердце на части. Сама с собой веду этот невыносимый диалог. И погружаюсь все глубже и глубже.

А ведь еще есть время. Я еще могу выйти из игры и не стать соучастником. Я еще могу закричать: «Все, ребята, я пасс! Решайте это как-нибудь без меня!» и не брать эту свинцовую ношу. Я еще могу не заключать сделку с совестью… Еще могу.

Но кого я пытаюсь обмануть? Ведь для тебя, Анют, все уже решено. Ты и согласие свое дала.

А я только сейчас осознала, что подпишу приговор и себе. Сама запущу механизм этой бомбы. В следующую среду нажму на кнопку и все – неумолимо пойдет обратный отсчет времени. На таймере горят цифры «1,5 года». Много ли – мало?

К концу 2009-го все превратиться в пыль. Мне предстоит навсегда распрощаться со старым укладом и найти свое новое место в этой жизни..

Это поездка на побережье Красного моря сильно повлияла на меня. Мне впервые хочется рано ложиться спать, а не засиживаться долгими вечерами до зуда в голове и тяжелых закрывающихся век. Около 6 вечера меня, забывшую о физической нагрузке, тянет в спортзал, чтобы ощутить ставшее привычным напряжение во всех мышцах. Тональный крем, который сколько себя помню, был мне жизненно необходим, забыт на полочке. У меня много сил, чтобы начать что-то новое и основательное, и толстый слой облаков над Петербургом пока не заразил серым дурманом мое сердце, заботливо укутанное египетским солнцем. Я даже свое имя стала произносить на местный манер, не Аня, а Анья. К довершению всего во мне вдруг пробудилось желание хоть изредка черкнуть тут пару слов. )
Но самое важное, мне вдруг с невероятной силой захотелось иметь свое маленькое и уютное гнездышко с Андрюшей, где бы мы могли также засыпать обнаженными, скинув одеяло в полумраки ночи и прижавшись разгоряченными телами друг к другу. А утром быть разбуженной нежными поцелуями и словами: «Дорогая, иди скорее в ванную, а не то я ее займу!!». Смотреть вместе новости и делиться своми соображениями о предстоящих выборах, а потом с детскими визгами хохотать над Томом и Джерри. Резвиться, издавая смешные звуки, и придумывать друг другу веселые прозвища. Приходить замерзшими и, спрятавшись под одеяло, греть друг друга жаркими объятьями. Этот египетский номер с большой белоснежной кроватью стал мне роднее, чем «моя» комната за 18 лет. )